- M-lle Sophie! M-lle Sophie! Ay-ay! - кричит она звонко на пляже, нимало не заботясь о том, что курорт - не лес.
Наконец, обе девушки сталкиваются случайно у памятника Петра Великого, возвышающегося посреди курортного сада. Лицо "рыбачки" красно от негодования, губы дрожат, и из глаз ее готовы брызнуть слезы.
- In corpore sano, mens sana (латинское изречение: в здоровом теле - здоровая душа)! А она придирается и шипит, как змея, точно я не бог весть что натворила! - жалуется она Муре плачущим голосом. - А что я сделала дурного в сущности: в полторы минуты положила его на обе лопатки...
- Кого вы положили на обе лопатки, несчастная, - допытывается со смехом Мура.
- Да Пьеро... Знаете, соседнего реалиста... Тоже хвастунишка, подумаешь! Чемпион мира какой выискался! Хвастал, что выжимает по четыре пуда, а сам сразу - шлепс. "Мускулы у вас, - говорит, - как у нашего дворника Филиппа". У меня это, видите ли. Но это все оправдание. При чем тут мускулы, когда ловкость важна. Верите ли, детка, чуть не заревел от обиды. Это пятнадцатилетний оболтус-то... А тут, как назло, Септиха... Увидела и давай шипеть, что это скандал, что это позор для всего пансиона. Не скандал и не позор, а настоящая французская борьба по всем правилам. А она ничего не понимает...
- Ха-ха-ха! - так и залилась веселым смехом Мура. - Куда уж ей понять! Ха-ха-ха!
- Да, вам хорошо хохотать. А она велела сейчас же домой отправиться с Эми. И жетон сняла.
- Ну, а мы, вместо того чтобы домой, покатаемся на яхте.
- Что? - глаза спортсменки сразу просияли, и унылое лицо ожило и просветлело. - Да вы что, шутите, детка?
- Какие там шутки! Давайте руку и бежим скорее!