— Я не учил Горация, Даниил Дмитриевич! — прогудел равнодушный бас последнего.
— Как не учили? — так и вскинулся на него латинист.
— Брат в канаву упал и сломал ногу, — также уныло гудел Комаровский.
— И вы ему компрессы ставили, — мгновенно весь разливаясь желчью, прошипел Собачкин.
— И я ему компрессы ставил! — заключил в тон ему невозмутимый Комар.
— Садитесь! Дальше компрессов вы не двинетесь. А на экзамене срежетесь, как последний осел из ослов[7], и меня осрамите на веки веков! — свирепо проговорил Собачкин.
И тотчас же со своего места снова вскочил Каменский.
— Господин учитель! — произнес своим звонким голосом Миша. — Как перевести следующую фразу: "Когда глупая собака сдружится с гадюкой, она рискует быть ужаленной"?..
Латинист вспыхнул от бешенства, но сдержанно отвечал:
— Этой фразы я вам не скажу, а удовольствуюсь другою: "У глупой собаки бывают острые зубы и ни змеиное жало, ни ослиное копыто ей не страшны. Она умеет кусаться".