— Помяни мя, егда приидешь во царствие его!
Кто-то неожиданно фыркнул.
Кто-то прыснул от удовольствия и в результате фамилия Каменского очутилась мгновенно в "послужном описке".
— Так будет с каждым, кто осмелится нарушить тишину в классе! — торжественно возвестил Луканька, высоко потрясая карандашом.
— Вот чэловэк! — прозвучал заглушенный гортанный голос мурзы из рая, — сколько нашей крови высосал… а все тэн-тэнью ходит… Ночью испугаться можно, когда на дороге попадется… Корм нэ в прок!
Луканька, по счастью, не слышавший последнего замечания, вышел, сопровождаемый тремя названными учениками из класса.
Когда торжественное шествие появилось в коридоре, "галлы", то есть средние классы, четвертые, пятые и шестые, имевшие в это время полуофициальные уроки, к разряду которых гимназисты относили часы рисования и пения, высунулись, сдержанно недоумевая, из своих помещений.
— Арестованных ведут… — шептали они. — И с ними Радин… "Примерник"… Несуразное что-то! Юрочкин! Чем вы провинились?
Маленькие седьмые, или "мелочь", по прозвищу, тоже высунули носишки из своего класса и чуть слышно хихикали.
— Осьмериков накрыли! Вот здорово-то!.. На нас кричат… а сами влопались…