— Можете идти, я доволен… Я очень доволен вашим ответом, молодой человек.
Обласканный, но не радостный Радин пошел от стола. Маленький Флуг занял его место. Горячо и возбужденно доказывал юноша-еврей значение крестьянского раскрепощения 61-го года… Как всегда, волнуясь и горячась, он своей образной, красочной речью увлек слушателей. Его глаза горели… Нежный голос вибрировал, черные стрельчатые ресницы вздрагивали. Чахоточный румянец играл на впалых щеках…
Его похвалили тоже и отпустили с миром.
— Господин Каменский и господин Соврадзе! — прозвучало зловеще среди наступившей тишины.
Миша вскочил.
— С мурзой вызвали… От этого олуха подсказки не жди… Сам, как слепой, путается! — ожесточенно произнес юноша в мыслях… — А дяди все нет как нет, точно на зло, и подлая Шавка, как пиявка, впилась глазами. Шут знает что! хоть ложись на пол и умирай.
И, безнадежно махнув рукою, Миша потянулся за билетом…
— № 4! — произнес он громче, нежели следовало бы, и весь замер…
Билет был одною сплошною хронологией… События и годы… Годы и события… Сама судьба оказывалась против него — Миши…
— Ну, милушка, вывози! — мысленно произнес не на шутку струхнувший юноша и, набираясь храбрости, потянул шпаргалку.