— "Привет тебе, приют священный"! — звонким молодым тенорком несется ария Фауста с порога, и Миша Каменский, сияющий и веселый, по своему обыкновению, появляется в дверях.
— Здорово, Юрочкин!
— А-а! Михалка!
Они целуются, задушевно и радостно, точно не виделись пять лет… Потом Миша отступает назад на цыпочках, прижимает руку к сердцу и с самым изысканным поклоном склоняется перед озадаченной швейцарихой чуть не до земли.
— Привет вам, Марфа Посадница! Величайшая из женщин!
— Не извольте браниться, господин Каменский! — обидчиво произнесла опешившая швейцариха.
— Да что вы, Бог с вами, голубушка! — растерялся Миша. — Марфа Посадница всем Новгородом правила, знаменитость в своем роде была.
— Ну да, знаменитость! Ладно, не надуете, таких знаменитостей посадских-то[14] много на улицах ходит, побирается. Насмешники вы и больше ничего!
И как ни старался уверить Миша разобиженную женщину, что Марфа Посадница самому царю во время оно насолила немало, Марфа Спиридоновна все стояла на своем.
— Посадница-де бранное слово, потому что посадские по улицам побираются по гроши.