Люди считали мать Беко колдуньей. Она никуда не выходила из своего жилища, точно боялась солнечного света. Зато к ней охотно шли темные, наивные жители бедного квартала. Она гадала им на картах, зернах кукурузы и кофейной гуще.
Она казалась безумной или притворялась ею.
Я невольно вздрогнула при виде худой, сгорбленной, еще не старой женщины, в ярких пестрых лохмотьях, с выглядывающими из-под шапочки седыми космами. Ее глаза горели неспокойными огоньками. Она поминутно принималась беспричинно смеяться и мурлыкать себе под нос.
— Будь здорова, сиятельная княжна Нина Джаваха, — произнесла она.
— Откуда ты знаешь мое имя, Сарра? — удивилась я, подавляя в себе невольный страх при виде старухи.
— Нет ничего на свете, чего бы не знала Сарра, — странно засмеялась она, — знает Сарра и то, что делается за 10 тысяч верст отсюда.
— Матушка, — робко произнес Беко, — княжна желает… — и он тихо и скоро начал передавать ей причину моего прихода.
Она слушала внимательно, блуждая глазами по моей фигуре, и вдруг вскрикнула:
— Два тумана! Великие силы темные и светлые, два тумана! За ветхие лохмотья два тумана! Верно ли я слышала, Беко?
— Верно, — произнес мальчик, — и за волынку тоже.