— Фискалка, — пискнула за нею вторая, третья, четвертая, и вся ватага расходившихся девочек запрыгала и заскакала вокруг меня.
— Фискалка!.. фискалка!.. злючка!.. злючка! фискалка!
Я зажала уши, чтоб ничего не слышать… Мое сердце болезненно ныло.
«Что я им сделала? — мучительно сверлило мой мозг, — за что они мучают и терзают меня? Неужели не найдется ни одной доброй души среди них, которая бы заступилась за меня?..»
Увы! — ни одной… Вокруг меня были только недружелюбные лица, к сердитые возгласы и крики раздавались в группе.
Вдруг дверь отворилась, и вошла классная дама…
Пронзительный звонок возвестил час вечернего чая. Поднялся невообразимый шум, суматоха. Девочки торопливо становились в пары. Я же осталась, не двигаясь, на прежнем месте.
— Komm, mein Kind, her,[40]Komm, mein Kind, her — Пойди сюда, дитя мое (нем.). — услышала я оклик классной дамы и пошла на ее зов.
— Вот твоя пара, иди с нею.
И она подвела меня к высокой девочке, недружелюбно поглядывавшей на меня из-под белобрысых бровей.