— Нина!
Я упала в его объятия.
— Ну, что? ну, что? — спрашивал он, в то время как глаза его любовно и ласково разглядывали меня.
— Нет, ты скажи мне, как ты узнал меня? как ты меня узнал, мой папа? — приставала я, смеясь сквозь слезы.
— Злая девочка, — с дрожью в голосе отвечал он, — неужели ты хоть одну минутку сомневалась, что твой папа не узнает своей джанночки?
О, нет, я не сомневалась! ни минуты не сомневалась! Я прильнула к нему и рассказывала ему быстро, быстро, словно боясь потерять время, о том, какой громадный наш институт, сколько в нем девочек, как добр наш батюшка, как ласкова maman и какой чудесный, за душу хватающий голосок у Варюши Чикуниной!
О том, как я мучилась одиночеством, как недобро обошлись со мною мои одноклассницы и как твердо решила я перейти в другой институт, — я промолчала.
Мне не хотелось опечалить беззаветно любящего меня отца…
И на его вопрос: хорошо ли тебе здесь, Нина? — я отвечала твердо, без запинки:
— Да, мне хорошо, папа!..