Нам попадались навстречу целые стада серн, прелестных и грациозных, с умными глазами и гибкими членами. Они разбегались при нашем приближении, пугливые и дикие, с ветвистыми рогами.
Проведя еще ночь под кровлей горного духана, мы, наконец, к вечеру подъехали к аулу Беджит.
Я первая заметила его белеющие сакли и радостно закричала приветствие, подхваченное горным эхом и разбудившее все еще сонного Юлико.
Еще немного — и миновав Беджит с его большими и богатыми саклями и высокою мечетью, мы выехали в лесистую долину и стали снова подниматься к аулу Бестуди, прилепившемуся своими саклями к горным склонам.
Вот полуразвалившиеся бойницы крепости, вот кривая улица, ведущая к дому деда… По ней двенадцать лет тому назад русский воин и князь увозил, пользуясь покровом ночи, неоцененную добычу — красавицу-горянку.
Я вспомнила этот аул при первом же взгляде, несмотря на то, что была здесь очень маленькой девочкой.
Нас встретил старый наиб,[23]Наиб — старшина селения. весь затканный серебром, с дорогим оружием у пояса. Наиб приветствовал деда с благополучным возвращением.
— Моя внучка — княжна Джаваха-оглы-Джамата, — представил он меня наибу.
— Приветствую дочь русского бека в моем ауле, — величаво и торжественно произнес старик.
— Это отец моего жениха, — успела мне шепнуть Бэлла. — Он тоже бек, наиб нашего аула. Он важный ага… А я буду женою его сына, — не без гордости произнесла она.