— Знай, что никогда ничем нельзя подкупить княжну Нину Джаваха!
— Княжну Нину Джаваха, — как эхо, повторил за мною чей-то голос.
Живо обернувшись, я увидела маленького, сгорбленного, желтого старика в белой чалме и длинной мантии, стоявшего неподалеку.
Что-то жуткое было в выражении его острых глаз, скользивших по нашим лицам.
— Это мулла… — шепнула мне Еме, и все девушки разом встрепенулись и опустили головы в знак уважения к его священной особе.
Мулла приблизился. Я не без тайного волнения смотрела на заклятого врага моего отца, на человека, громившего мою мать за то, что она перешла в христианскую веру, несмотря на его запрещение.
— Приблизься, христианская девушка… — чуть внятным от старости голосом произнес мулла.
Я подошла к нему не без тайного волнения и смело взглянула в его глаза.
— Хороший, открытый взгляд… — произнес он, кладя мне на лоб свою тяжелую руку. — Да останется он, волею Аллаха, таким же честным и правдивым во всю жизнь… Благодаренье Аллаху и пророку, что милосердие их не отвернулось от дочери той, которая преступила их священные законы… А ты, Леила-Зара, — обратился он к девушке, — забыла, должно быть, что гость должен быть принят в нашем ауле, как посол великого Аллаха!
И, сказав это, он кивнул мне едва заметно головою я пошел, опираясь на палку.