Когда она вышла, он запер дверь за нею.
— Ну, Нина-радость, чеми-патара, — ласково произнес он, — расскажи мне все по порядку толково, что случилось?
И он усадил меня на колени, как сажал в детстве, и старался успокоить меня насколько мог.
Я в какие-нибудь пять минут поведала ему все, захлебываясь и торопясь от волнения.
— И ты уверена, что это тебе не приснилось? — спросил отец.
— Приснилось? — пылко вырвалось у меня, — приснилось? Но если ты не веришь мне, спроси Юлико, он тоже видел огоньки в башне и следил за ними.
— Юлико дурно. Он заболел от испуга. Но если б даже он был здоров, я не обратился бы к нему. Я верю моей девочке больше, чем кому-либо другому.
— Спасибо, папа! — ответила я ему и об руку с ним вошла в залу.
Там собрались все люди, за исключением Михако, ускакавшего в Гори.
Я взглянула на Абрека. Он был белее своего белого бешмета.