— Вы ошибаетесь, князь Георгий! — произнесла я тихо. — Я ее знала!
— Вы знали ее? Вы знали мою Нину?! — вскричал он и вдруг осторожно повернул мою голову лицом к месяцу, ярко светившему в него, словно отыскивая во мне сходство с кем-то.
— Да, я знала ее! — подтвердила я и, вынув из-под корсажа платья медальон, оставленный мне моим покойным другом, подала его князю со словами: — Теперь вы можете мне поверить!
Он быстро схватил, почти вырвал его у меня из рук и, раскрыв медальон дрожащими руками, тихо вскричал:
— Это она!.. Она, моя незаменимая, моя несравненная малютка Нина!
Потом, возвращая мне вещь с портретом той, которую мы оба горячо любили, князь Джаваха сказал с чувством:
— Вы можете мне не говорить вашего имени. Вы — та, о которой так много писала мне моя малютка. Вы Людмила Влассовская. Я вас давно знаю по ее письмам… Но каким образом вы очутились здесь, за тысячи верст от Петербурга, и в эту ночь в нашей заброшенной усадьбе?
Я в коротких словах рассказала ему о приглашении меня его родственником в качестве гувернантки.
Он слушал меня с большим вниманием, разглаживая свои усы.
Когда я кончила, его горящие во мраке ночи глаза ласково остановились на мне и, положив мне на плечо свою сильную руку, он сказал: