— Перестань, Барбале! — со стоном вырвалось из груди князя Георгия. — Не рви моего сердца, старуха!..
И потом, обернувшись ко мне лицом, в котором отражалась теперь такая смертная тоска, что больно было смотреть на него, он проговорил поспешно:
— Помните же, Люда: что бы ни случилось с вами — смело рассчитывайте на князя Георгия Джаваху.
И прежде чем я успела что-либо ответить, он вскочил на лошадь, послал мне последнее приветствие рукой и быстро исчез из виду.
— Пойдем, госпожа, я проведу тебя в твою комнату, — произнесла Барбале.
Я последовала за нею.
Длинным темным коридором мы прошли в самый отдаленный угол дома. Барбале толкнула маленькую дверцу, и мы очутились в уютной горнице, убранной с восточной роскошью и богатством. Вся комната была застлана коврами, в простенке между двумя окнами тускло блестело громадное зеркало, всюду по стенам были развешаны восточные ткани, а вдоль стен стояли широкие тахты.
— Вот горница госпожи, — произнесла Барбале. — Если госпожа голодна, я принесу ей лавашей, лоби и кусок персикового пирога.
— О нет, благодарю вас, Барбале, — поторопилась я отказаться, — я не голодна нисколько! Но как же… — смущенно обратилась я к ней, — где же мне спать здесь, в этой роскошной комнате? Ведь это скорее гостиная для приема, нежели спальня скромной гувернантки!
Но Барбале только тихо засмеялась в ответ, очевидно очень удивленная моей наивностью. Подойдя к навесу из красивых шелковых тканей, собранных в виде драпировки, она откинула край ее, и я увидела громадную, высокую постель с грудой перин и подушек.