— Очень нравится, Тамара. Это вы украшали ее для меня? Спасибо вам!
— Ах, нет, не говорите мне «вы», душечка! Скажите «ты», Тамара, ну скажите же, а то я заплачу…
Действительно, она, казалось, уже собиралась плакать: рот ее капризно задергался, а в глубине ее прекрасных глаз заблестели слезы.
Переходы от радости к печали у нее были изумительны по быстроте.
— Успокойтесь, Тамара, — поспешила я сказать, — я буду вам говорить «ты», как только узнаю вас покороче. Я говорю «ты» только моим друзьям, а чтобы быть моим другом, надо постараться мне понравиться.
— А что надо сделать, чтобы вам понравиться, душечка? — спросила с поспешностью девочка, устремляя на меня свой пытливый взгляд. — Ведь вот я не знала вас, а постаралась вам понравиться, — через секунду затараторила она снова, не ожидая моего ответа, — я убрала вашу комнату, стащила сюда ковры и ткани со всего дома, отдала вам мой собственный серебряный рукомойник, подаренный мне дедушкой, и набрала целый букет азалий!.. Разве это не хорошо?
— Я очень тронута вашими заботами, милая Тамара, — произнесла я насколько можно ласковее, — но все эти знаки внимания вашего ко мне ничто в сравнении с тем, что вы можете еще сделать.
— А что я могу сделать для вас, душечка?
— Вы можете еще больше порадовать меня, если будете хорошо вести себя, слушаться меня и прилежно учиться.
— Учи-ть-ся! — протянула она с недовольной гримаской, отчего ее хорошенькое личико разом потеряло всю свою привлекательность. — Ах, как это скучно — учиться!.. И к чему это? Ведь чтобы быть знатным и богатым, не надо быть ученым! — неожиданно заключила она.