— Нет слова «не могу», Тамара, — произнесла я, ободряя ее улыбкой, — слово «не могу» выдумали слабые, беспомощные люди. Я надеюсь, что смелая и умненькая княжна Кашидзе не захочет походить на них?
— О, mademoiselle Люда, — вся вспыхнув от моей похвалы, вскричала самолюбивая девочка, — вы думаете обо мне лучше, нежели я этого стою!
— Я думаю о вас так, как вы этого заслуживаете, Тамара, — произнесла я, все еще не переставая улыбаться, — и надеюсь, вы не заставите меня раскаиваться в этом!
Горячий поцелуй был мне ответом.
В тот же день мы сели за работу, несмотря на явные насмешки Андро, подсматривавшего и подслушивавшего за нами, и через каких-нибудь две-три недели княжна, захлебываясь от восторга, читала «Зверобоя», сначала с трудом, потом все плавнее и плавнее.
— Вы маленькая волшебница! — в тот же день за обедом сказал мне князь Кашидзе с любезной улыбкой. — Укажите мне ту магическую палочку, которая превратила мою дикую, непокорную козочку в смирную овечку!
— О, Никанор Владимирович, вы заблуждаетесь! — поторопилась я отклонить похвалу старика. — Тамара еще далеко не представляет из себя того, чем бы я хотела ее видеть… Не правда ли, Тамара? Мы будем еще долго-долго совершенствоваться с вами?
Веселый взгляд и ласковая улыбка были мне ответом — взгляд, от которого становилось светло и радостно всем сидевшим за столом. Один Андро сидел молчаливый и угрюмый и смотрел враждебно исподлобья своими мрачными, недобрыми глазами.
ГЛАВА VI. Бабушкины драгоценности Ворона в павлиньих перьях Злополучная лезгинка.
Это было накануне дня святой Тамары. Чтобы порадовать княжну, старый князь позвал несколько из ее подруг и кое-кого из горийской молодежи.