Едва только успела выкрикнуть эти последние слова старая армянка, как из толпы выдвинулась невысокая человеческая фигура и кинулась в пламя.
Все замерли в ожидании и страхе… Минуты, последовавшие за исчезновением человека в недрах огромного костра горящих балок и стен дома, нам показались часами. Все напряженно слушали, ожидая уловить предсмертный крик несчастного. Но ни крика, ни стона не слышалось. До нас долетал только свист пламени, раздуваемого ветром, да шум от падения обгоревших балок.
— Он погиб, храни его, Предвечный! — слышались здесь и там набожные возгласы.
— Поделом! Пусть не льстится на трудную наживу! — кричали другие.
— Христианская душа, а должна погибать, как собака! — послышался чей-то сердобольный возглас.
В ту же минуту человеческая фигура появилась в окне третьего этажа, вся объятая пламенем.
Из моей груди вырвался крик неожиданности и ужаса. В горящем человеке, прижимавшем к груди заветный ящик с червонцами Иринии Сторка, я узнала князя Андро Кашидзе.
Казалось, гибель его была неминуема. Одежда и волосы его горели. Искаженное страданием лицо было страшно. Глаза сверкали безумным огнем.
Он окинул взором толпу — и дикий, нечеловеческий крик покрыл на минуту шум пожарища.
— Помогите! Помогите! — кричал Андро, протягивая вперед руки.