Я совсем позабыла среди волнений о девочке и теперь, желая вознаградить ее за это, ласково сказала:
— Он жив, дитя мое! Но он очень, очень страдает! Пусть твое доброе сердечко простит ему все дурное и пожалеет его!
Она помолчала с минуту, потом произнесла убежденно:
— Если б Андро не был так алчен к деньгам, несчастье бы не разразилось над его головой.
Когда мы были уже у дома, нас догнала какая-то полная фигура, бегущая со всех ног за носилками Андро.
Я узнала в ней Иринию Сторка.
— Вот обещанная плата за труд! — кричала она. — Пусть не говорят люди, что Ириния Сторка обманула несчастного… Тут ровно половина, десять тысяч червонцев! Я могла бы сбавить цену, потому что на что же теперь деньги мертвецу! Не унесет же он их в могилу за собой! Но раз сказанного не воротишь… Как условлено было — так и будет!
И с этими словами она бросила объемистый мешок на носилки рядом с бесчувственным Андро.
Между тем из дома выбежали люди. Вышел князь Никанор Кашидзе и старая Барбале. Шум расспросов и восклицаний обеспокоил пришедшего в себя мальчика. Он слабо застонал и заметался.
По распоряжению деда князя Андро отнесли в его комнату. Старик Кашидзе казался сильно взволнованным. Он, несмотря на все недостатки внука, все же по-своему любил его.