— Вот тебе цветы, Андро! Это розовые кусты шлют тебе привет! — вскричала Тамара и со смехом бросила букет на колени выздоравливающего.
Он схватил пучок пурпуровых и белых розанов и спрятал в нем свое просветленное лицо.
— Как ты добра, Тамара! — услышали мы его смущенный лепет. — Право, — продолжал он в порыве радости, — я начинаю благословлять мою злосчастную болезнь, без которой я бы не мог узнать, как все вы добры ко мне и любите меня! Даже червонцы Иринии меня не радовали столько, как ваша дружба и забота обо мне!
— Дитя мое, не говори об этих проклятых червонцах, чуть было не отнявших у тебя жизнь, — с волнением прервал внука старый князь, — и знай, что твой сердитый дедушка сумеет поправить свою вину пред тобой и без помощи чужого золота… Отныне ты так же богат, как и твоя сестра, Андро, так как половина моего состояния принадлежит тебе… Надеюсь, дорогая моя, ты не пожелаешь обидеть брата и поделишься с ним? — обратился он к внучке, прелестное, цветущее личико которой было полной противоположностью изможденному, исхудалому лицу ее брата.
— О-о, дедушка! И не грешно тебе говорить это! — со вспыхнувшими от негодования глазами произнесла княжна.
Но Андро, казалось, не слышал того, что вокруг него говорили… Он смотрел через раскрытое окно куда-то вдаль, на голубое небо и далекие горы, белевшие пеной своих снеговых вершин на прозрачной синеве горизонта. О чем думал молодой князь, я не могла догадаться, но я уверена, что никакие червонцы, никакое золото не имели теперь места в мыслях больного Андро.
ГЛАВА XI. Два всадника Неожиданная новость.
Стоял теплый южный вечер, один из тех июльских вечеров, которые нежно ласкают природу Кавказа, обессиленную от страшных гроз, потрясавших ее так безжалостно и грубо.
Удушливая до сих пор атмосфера, насыщенная электричеством, теперь стала свежей и душистой, как самые нежные благоухающие цветы.
Гори готовился ко сну… Солнце уже закатилось, оставляя на небе полосатую ленту вечерней зари.