— Вы хотите, князь Георгий, — начала я робко, — чтобы я ехала в горы?
— Я ничего не хочу, Люда, — произнес он поспешно, — я только взываю к вашему милосердию! — И глаза его молили без слов.
И этому взгляду, этим глазам, так живо напоминающим мне глаза моего покойного друга, я не могла противиться.
— Я не знаю, сумею ли я выходить больного бека, — произнесла я нерешительно, — но я попытаюсь свято выполнить возложенную на меня задачу.
— О, иного ответа я и не ожидал от вас, Люда! — горячо воскликнул князь и, обращаясь к Хаджи-Магомету, сказал:
— Кунак Магомет! Ты можешь благодарить Аллаха за его великие милости: эта девушка принесет великое счастье твоей сакле, если поедет за тобой. Клянусь тебе!
Хмурое, суровое лицо старого горца разом прояснилось. Он встал со своего места, подошел ко мне и, положив мне на голову свою морщинистую, сухую руку, произнес торжественно и важно:
— Да хранит тебя Аллах! Да просветит он ум твой, да укрепит тебя, мудрая девушка, отмеченная пророком!
— Ага Магомет, — произнесла я, смущенная его похвалой, — ни мудрости, ни ума во мне нет, и если я облегчала страдания Андро, то только потому, что Господь помогал мне в этом.
— Аллах один у магометан и у русских, и велика сила Его во всякое время! — набожно произнес старый татарин. — Жизнь Израила в руках Аллаха и Магомета, пророка Его! Я приехал к кунаку Георгию за лекарем в Мцхет… Кунак Георгий привез меня в Гори к русской девушке, умеющей целить раны… Он сказал мне, что русская девушка ухаживала за больным Андро и возьмется ухаживать за умирающим беком… и принесет ему облегчение.