Сомнений не оставалось: этот голос принадлежал князю Георгию Джавахе.
— Я был сейчас в сакле Хаджи-Магомета, — продолжает голос, — но никого не нашел там. Кунак Магомет в отсутствии? А где больной Израил, сестра Бэлла и русская девушка, которую я отпустил с Хаджи в горы?
— О, ты опоздал, ага, — произнес мулла слащаво, — все они — и Хаджи, и молодой бек с женой, и девушка-уруска, все уехали в Грузию двое суток тому назад.
— Значит, бек Израил выздоровел теперь? — живо спросил князь.
— Слава Аллаху, он здоров, ага, — отвечал мулла дрожащим голосом.
— Какая досада, что я не застал их, — продолжал Джаваха. — Что делать, авось догоню в дороге. Надо только немедля пуститься в обратный путь.
Как! Он исчезнет сейчас же так же внезапно, как и появился! И никогда, никогда не узнает он, что был так близко от бедной Люды, обреченной на гибель?!. Я хотела крикнуть ему, что мулла лжет, хотела позвать его на помощь, но волнение мое было так велико, что язык решительно отказывался служить и только легкий стон, которого, разумеется, он не мог услышать, вырвался из моей груди.
Но если стон мой не достиг слуха князя, то его услышала ненавистная Эйше, невидимо караулившая меня все время… Она неожиданно появилась в молельне, бледная как смерть, с зловеще сверкающими глазами и, красноречиво погрозив мне кинжалом, выхваченным из-за пояса, встала у дверей, не упуская ни одного моего движения из виду.
Я слышала между тем, как голос князя снова говорил:
— Очень сожалею, ага, но не могу на этот раз вкусить под твоей кровлей ни пшена, ни баранины, ни хлеба… Но необходимо догнать своих… Князь Кашидзе просил меня как можно скорее доставить в его дом русскую девушку.