— Почему? — помимо моего желания вырвалось у меня.
— Нехорошо-с… Так можно только молитвы читать-с, а стихи не годится… Проще надо, естественнее.
— А monsieur Чуловский очень хвалил! — послышался с последней скамейки голос Бельской.
— Taisez vous![8]Замолчите! — зашикала на нее тревожно вскочившая со своего стула Арно.
— Monsieur Чуловский имеет свою методу… — заикаясь от смущения и мучительно краснея, произнес Терпимов, — я имею свою.
— Влассовская — наша первая ученица… — как бы желая поднять мой авторитет, крикнула Дергунова.
— И профессора могут ошибаться, а не только первые ученицы, — вызывая нечто вроде улыбки на своем длинном лице, произнес учитель.
— Ах, противный, — звонким шепотом заявила Иванова, — да как он смеет против Чуловского говорить! Да мы его «потопим»! Это он из зависти, mesdam'очки, непременно из зависти!
Чуловский был нашим общим кумиром. Молодой, красивый, остроумный, он обращался с нами не как с детьми, а как со взрослыми барышнями, и мы гордились этим его отношением к нам. Едва заметным осуждением Чуловского Дон-Кихот сразу вооружил против себя восторженных девочек.
Его тут же решили «топить», то есть изводить всеми силами, как только могли и умели изводить опытные на эти выдумки институтки…