— Это она! — произнесла я уныло и посмотрела на моего друга печальным, скорбным взглядом.
— Кто «она»? — переспросила, не поняв меня, Маруся.
— Это скарлатина! — пояснила я еще печальнее.
— Скарлатина! — вскрикнула Краснушка и вдруг, повиснув у меня на шее, зашептала в каком-то непонятном для меня волнении: — Если скарлатина, целуй меня, душка! Целуй покрепче!
— Ты с ума сошла! — стараясь вырваться из ее цепких объятий, говорила я испуганно. — Оставь меня, ради Бога! Ты можешь заразиться!
— Вот именно — заразиться! Вот именно то, что и надо! — продолжала лепетать как безумная Маруся, покрывая мое лицо и губы градом поцелуев.
— Батюшки! Какая трогательная история Ореста и Пилада или двух попугайчиков из породы inseparables,[23]Неразлучники. — попробовала было подтрунить над нею Валя Лер.
— Ах, молчи, пожалуйста, — оборвала ее Запольская, — ты смеешься, потому что завидуешь… Ведь сама бы ты ни за что не пожертвовала своим здоровьем для твоей Анны.
— Mesdam'очки, не ссорьтесь. Ведь скарлатина на носу! — пропищала из своего угла Зоя Нерод.
— Нет, покамест, слава Богу, на груди и щеках только, — сострила Белка и «окунулась» в «переулок», сконфуженная своей неудачной остротой.