Управляющий сердился и кричал так, что весь магазин сбежался на эти крики. Кто защищал и выгораживал Марго, кто обвинял и бранил ее хуже управляющего. Потом подошел седой высокого роста француз-приказчик из отделения дамских нарядов, прослуживший здесь чуть ли не всю свою жизнь, и стал внимательно прислушиваться к возмущенному голосу управляющего. Он положил руку на черненькую головку рыдавшей девочки и ласково произнес:
— Перестаньте плакать, дитя мое. Объясните нам лучше, кто мог это натворить?
Но разве Марго могла что-нибудь объяснить. Разве она знала; кто так злостно подшутил над ней. Среди рыданий она могла только пролепетать:
— О, только не я… Не я испортила венок, уверяю вас, monsieur, нет, нет… Я и сама не знаю, кто… Если бы знала и видела это раньше — могла ли бы я принести его в таком виде сюда? Я — честная девочка, я не обманщица, не лгунья… Спросите monsieur Ришара, вашего сослуживца из парижского отделения… Напишите ему, он вам ответит… Он знает меня…
— Monsieur Ришара, старого Рене Ришара? — неожиданно переспросил француз-приказчик.
— Да, да… Он знает меня… — еще раз, рыдая, подтвердила Марго.
Седой господин кивнул головой и незаметно скрылся.
А через несколько минут в отдаленном углу магазина в крошечной телефонной будке уже заработал аппарат:
— Алло! Соедините меня, пожалуйста, с гостиницей «Франция». Готово? Благодарю вас. Это гостиница «Франция»? Семьдесят четвертый номер дома? Нет? Они ушли? Так, когда вернутся, скажите им, чтобы сейчас же приехали в магазин «Жорж». Передадите? Пожалуйста.
Пока седой француз-приказчик переговаривался по одному телефону, не помнивший себя от ярости управляющий, соединившись по другому телефону с мастерской госпожи Нешт, изливал все свое негодование и бешенство Евангелине Денисовне.