Длинный мост кончился. Началась набережная. Здесь было гораздо тише и глуше, нежели по ту сторону реки. Здесь и дома были не такие высокие, как там. Все чаще и чаще попадались среди каменных домов маленькие деревянные строения. Здесь и народу было куда меньше, прохожие одеты были скромно, а подчас и очень бедно.
Пройдя еще немного, малютка Марго повернула в какой-то переулок. Потянулись заборы, за ними склады дров… Марго все шагала и шагала по узеньким панелям. Она сама не знала, куда и зачем идет. Одной рукой она тесно прижимала к груди сверток с бельем, которое ей купила сегодня Авдотья.
У длинного полуразрушенного забора одного старого дома, Марго увидела несколько человек, сидевших на земле. От всех пахло водкой; лица у них были красные, а глаза злые, злые. Они сидели молча, как будто кого-то поджидая. Марго стало страшно.
Она поспешила пройти мимо. Кругом было так глухо, что, казалось, будто улица эта не в Петербурге, а в каком-нибудь отдаленном провинциальном городишке.
Неожиданно Марго услышала за собою слова:
— Эй, девочка, остановись-ка… Подай копеечку…
Это говорил один из сидевших на земле оборванцев, которые, заметив девочку, поднялись с своего места и пошли за ней.
— Вчера из больницы выписался, дай на лекарство копеечку… — глухо проворчал другой из них.
Испуганная француженка замерла на месте. Вокруг нее, словно из-под земли, выросла целая толпа оборванцев.
Марго совсем растерялась, долго молчала и лишь через несколько минут жалобно произнесла: