В самом конце длинного переулка дачной местности стоит небольшой домик. Здесь живут зиму и лето, круглый год. И круглый год в нижнем этаже домика по вечерам горит висячая лампа под широким зеленым абажуром, освещая восемь детских головок.
Это — воспитанники и воспитанницы мистера Джона, выдающего себя за знатного англичанина, приехавшего из Лондона. Но многие из соседей знают, что мистер Джон не только не знатный англичанин, но и вовсе не англичанин.
Впрочем маленьким детям решительно все равно кто их хозяин: англичанин или турок, швед или грек, русский или немец. Он их привел сюда в теплую уютную дачу прямо с глухих петербургских улиц, где они просили милостыню у прохожих, или из сырых грязных подвалов, где они жили впроголодь среди взрослых нищих. Он привел их сюда и поселил здесь, предоставил им сытую и хорошую жизнь.
Воспитывал мистер Джон детей по-своему. Он старался, чтобы дети знали грамоту и счет, и, в то же время заботился об их здоровье и учил их гимнастике. Обыкновенно у мистера Джона жило восемь человек детей. Случалось, что кто-нибудь из детей, соскучившись жизнью в дачном домике, убегал от мистера Джона; тогда мистер Джон приводил новых детей, подобранных на улице или уведенных из сырых грязных подвалов, где они страдали от голода и холода. И с этой целью он уезжал в город и бродил со своим «Лордом» по глухим улицам, выискивая бесприютных малышей.
В тот вечер, когда Марго явилась сюда, четыре мальчика и четыре девочки сидели за столом и занимались починкою платья.
Мальчики накладывали заплаты на свои куртки, девочки штопали чулки. Старшему мальчику, черноглазому Сене, которого его товарищи и сверстницы прозвали татарином за бритую, как шар гладкую голову, было лет двенадцать. За ним следовала девочка Нюша-левша, умевшая шить и писать левой рукой. Был тут и Гаврюк, худенький милый болезненный мальчик, которого часто дразнили, называя барышней. Был плутоватый и лукавый Коля — буян и задира, которого и прозвали Буяном. Был совсем маленький семилетний Горька, отчаянный капризник и злюка, несмотря на свой юный возраст. Были, наконец, три девочки: десятилетняя Дуня — хорошенькая, очень гордая; Таня по прозвищу Царевна-неулыба, и Яся, имевшая очень скверную привычку доносить своему хозяину и воспитателю обо всем, что ни делалось в домике.
Дети, занятые работой, то и дело, поглядывали на дверь.
— Что-то он долго нынче… Должно быть, кого-нибудь приведет, — промолвила Дуня.
— Нет, видно, нынче никого не приведет: недавно только Гаврилку приютил, — возразила Нюша, продолжая ловко работать иголкой.
— Эй вы, девчонки, время самовар ставить. Марш которая-нибудь на кухню, — скомандовал вдруг Коля-Буян.