За мистером Джоном в таком же положении полз Сеня-татарин, за Сеней — Коля-Буян, за Колей — Гаврюша, за ним — Горя… Потом точно так же гуськом двигались девочки… Яся замыкала это странное шествие на четвереньках. Когда Яся очутилась у приоткрытой двери спальни, она повернула голову и увидала Марго, у которой были широко раскрыты от испуга и удивления глаза.
— Мистер Джон, — вскочив на ноги, произнесла Яся громко, — новенькая девочка проснулась и, верно, испугалась нас.
— Испугалась? Чего же? Вот-то маленькая глупышка!
Тут мистер Джон и дети прекратили гимнастику, вошли в комнату девочек и окружили лежавшую на диване бледную, дрожащую Марго.
— Ты, кажется, испугалась, малютка? Не бойся ничего. То, что ты видела, не минует и тебя, ты должна будешь проделывать то же самое. Это — такая гимнастика, очень полезная для здоровья. Все живущие у меня в доме обязаны заниматься гимнастикой самым аккуратным образом каждое утро… Ну, теперь вставай. Тебе дадут, когда ты умоешься и оденешься, стакан молока с хлебом, а затем начнется урок.
Марго оставалось только повиноваться. Дуня и Нюша-левша помогли ей одеться. Затем первая принесла ей молока и хлеб, а вторая причесала в две косички ее черные непокорные локоны, несколько дней уже не знавшие гребешка.
Через час Марго сидела уже за столом в очень холодной комнате, где зябли руки и ноги, точно зимою, и под руководством мистера Джона зубрила буквы русской азбуки. Остальные, склонясь вдвоем или втроем над одной книжкой, тоже заучивали буквы, склады, целые предложения.
Мистер Джон перебегал от одного ученика к другому, от одной своей воспитанницы к другой.
— Ну, ну, не ленитесь! Не будьте рассеяны, работайте, работайте хорошенько! — то и дело подгонял он детей.
Семилетний Горя никак не мог справиться с трудною для него азбукою. Он пыхтел, сопел и громко вздыхал на всю комнату. Неожиданно его звонкий голос нарушил тишину: