— To-есть, как это все? — еще больше изумился мистер Джон.
— Гы, гы, — захихикал Петька, — верно, она вам тут всем наплела, что ее мать под колесами поезда погибла, что на машине сюда с французом прилетела, что в море упала и в больницу чуть живая потом угодила. Наврала она все, не ее мать, а другой девочки погибла, и не ее, а другую доставили в больницу. А она, вот эта самая Маргошка, и не Маргошка даже, а другая. Была она в больнице вместе с тою француженкою, которая и впрямь с летательной машины свалилась… Та очень хорошая была, ее все в больнице любили, а это совсем другая, ябедница да воровка. Мне добрый барин один денег подарил, так она их у меня выкрасть хотела. Еле-еле уберегли. Вот она какая! На всю больницу прославилась! — торжествующе заключил Петька.
Во время рассказа Петьки Марго то бледнела, то краснела. Ложь и клевета гадкого мальчишки были так неожиданны, что она едва верила своим ушам.
Мистер Джон и дети смотрели на нее теперь крайне недружелюбно.
«Неужели поверили? Неужели поверили?» — думала бедная девочка, и сердце у нее билось тревожно и шибко.
Оправдываться она не могла, не хотела. Она так сильно была взволнована бесстыдной ложью мальчишки, что не в состоянии была произнести ни одного слова.
— Петька лжет! — первый заявил Коля-Буян и незаметно для мистера Джона показал кулак вруну.
— Понятно, лжет! — вмешался Сеня-татарин.
— Лжет, лжет Петька! Как ему не стыдно! — закричали все остальные дети хором.
— Ей Богу, не вру. Зачем мне врать? — горячо защищался Петька.