И чем больше старалась растолковать ему свое горе Марго, тем менее он понимал ее.
Сторожа только руками разводили, уже совсем не соображая, что могло случиться. Вдруг один из них вспомнил что-то:
— Ваше благородие, — обратился он к начальнику станции, — телеграфистка у нас есть, Марья Демидовна, она и французскому и немецкому обучена. Прикажите попросить ее сюда. Авось, она поймет девчонку эту самую и растолкует, чего она от нас хочет.
— Да, да, верно. Проси ее сюда, — приказал начальник.
Сторож скрылся на минуту и снова появился на платформе, уже в сопровождении худенькой небольшого роста женщины.
Увидев девочку, телеграфистка подошла к ней, ласково обняла и стала ее расспрашивать.
Услышав свой родной язык, Марго немного приободрилась и рассказала обо всем, что случилось с ней, рассказала, как она не послушалась матери, как по рассеянности удалилась от платформы и как за это время ушел поезд вместе с мамой, которую зовут мадам Бернар.
— О! — крикнула в заключение девочка, снова залившись слезами, — верните меня к маме, поскорее верните! Она, наверное, очень беспокоится.
— Успокойся, моя девочка, — гладя черную головку малютки, произнесла телеграфистка, — мы сейчас же пошлем твоей маме телеграмму на следующую станцию, чтобы она не беспокоилась и подождала тебя там. А завтра утром мы отправим тебя с поездом к ней. Тебе придется только одну ночь провести здесь без мамы. Но домой к себе я взять тебя не могу, так как буду дежурить сегодня ночью на станции, в телеграфной конторе. Пойдем же туда, девочка, я уложу тебя на диван, и ты отлично выспишься за ночь. А завтра я разбужу тебя, и, как только пойдет следующий поезд, мы вместе отправимся на станцию, где твоя мама.
Что-то спокойное и уверенное было в тоне и голосе телеграфистки Марьи Демидовны, и не поверить ей нельзя было. И малютка Марго успокоилась сразу. Слезы ее высохли. Она уже улыбалась.