А сердце говорило, -- говорило красноречиво и пылко о том, что уедет он и не будет около него этой сильной, чистой девушки с её здоровыми идеями и здоровой красотой... Не будет этих необъяснимо-прелестных вечеров в темной беседке, ни этих белых энергичных рук и милого голоса так близко, близко от него.
"Боже мой! Боже мой! -- ловил он себя на этой мысли. -- Что я делаю! Счастье, созданное на горе Милочки!"
Так твердил рассудок... Но голос его был слаб в сравнении с голосом сердца... А эта чудная ночь так сильна к тому же своей подавляющей лаской!
И, не владея собой, он взял в свои её сильные руки и скорее простонал, чем сказал:
-- Я люблю вас! Вас люблю я, поймите!
Ольга отодвинулась, взволнованная этим наплывом чувств, которых пугалась и желала тайно, и, качая головой, прошептала:
-- Молчите, молчите ради Бога!
На минуту ужас захолодил её сердце при одной мысли о бедной слепой Милочке. Но только на минуту...
Разве сама она не любила его... И не было ли за ней права, выстраданного ею? И разве сильная и беззаветная любовь её не притянула его к ней силой какого-то властного инстинкта?..
Её руки дрожали, освобождаясь из его горячих ладоней, а голос лепетал прерываясь: