— Грешно, милая, шалить за трапезой. Господь не любит…
На минутку стихала Катя, а потом опять забывалась, шалила, дразнила Петю, шутила и дурачилась под шумок. Такая баловница, живчик, непоседа. Боярин сидел на своем обычном месте под образами. По правую руку от него Степа. Черные его глаза сурово косились то и дело на дверь горницы. Будто поджидал кого-то и беспокоился.
— Варфоломея не видать! Неужто не нашел жеребят по сию пору?
Сказал и молчит. Ждет, что ответят старшие.
Отец чуть нахмурился. Мать вздохнула.
— Замешкался в поле Варфушка. Любит он один-одинешенек побывать на лужке и в роще. Пусть потешит себя дитятко.
— Не случилось бы чего, — произнесла тихо Анна и потупила глаза.
Она за всех печальница. Тревожится за каждого, кто не дома. Тихая, кроткая, как голубка, нежная ко всем, как маленькая мать.
И опять заговорил Степа.
— Балуется, небось! И думать забыл, что время полдничать.