Испуганные насмерть стрижки не знали, что отвечать.
- Оля Чуркова! - загремела Пашка, и глаза ее засверкали, обдавая маленькую Олю целым фонтаном негодования и гнева, - что с тобою? Ты, кажется, молишься на кошку? Встать! Сейчас встать, скверная девчонка! Как ты смеешь сидеть на снегу? В лазарет захотела, что ли?
Уничтоженная Оля сконфуженно поднялась с колен. Кстати сказать, оставаться в прежнем положении уже не являлось никакой необходимостью, так как коварный Хвостик как раз в эту минуту снова выгнул спину, махнул пушистым хвостом, приятно мяукнул и... скрылся за забором.
- А... Еще кошка! - внезапно приметив на руках Вассы Сидоровой черненького Мурку, вскричала уже вне себя от гнева надзирательница - И как вы смеете бегать сюда! Ведь я запретила. Все будут наказаны... Все... А кошку подай сейчас, Сидорова, я ее вышвырну за калитку! Сию же минуту! Ну?
Дрожащими руками Васса подняла Мурку, но вместо того чтобы вручить своего любимца Павле Артемьевне, слегка подбросила его и кинула на сугроб.
Получив свободу, котик, счастливый и резвый, бойко, как заяц, запрыгал по снегу, поминутно отряхиваясь и фыркая от удовольствия.
По сердитому лицу надзирательницы медленно пополз багровый румянец.
- Ага так-то не слушаться! Ну, хорошо же! Хорошо!
Не помня себя, она ринулась за котенком...
- Я проучу вас... Я проучу... Будете знать, как не слушаться. А кошку вон, вон отсюда, чтобы духу ее здесь не было! - кричала, волнуясь и задыхаясь, Пашка, прыгая не хуже самого Мурки по сугробам.