- Надо! Надо! Что ты? Очнись! - зашептала с каким-то мистическим ужасом Дорушка. - За злых молиться еще больше надо. Помнишь боженьку-Христа? Он за врагов молился на кресте... Батюшка в проповеди сказывал.
И опять отвернувшись от Дуни, поднимала влажные глаза к иконостасу и шептала что-то детскими губками.
После службы батюшка отец Модест говорил проповедь.
"Все тайное да будет явно" - вот что легло основною мыслью в эту проповедь.
- Все, что ни делается тайного, злого, нечистого в мире, - говорил между прочим батюшка, - все будет явно, все узнается, выплывет рано или поздно наружу. Остерегайтесь же зла, сторонитесь дурных поступков, знайте, что все дурное идет от дьявола, этого прелестника рода человеческого... Он злой гений всего живущего, он сеет разруху, ненависть, гнев, зависть, преступление. Берегитесь этого врага. Велика сила его...
На правом клиросе в "дискантах" стоит Васса и глаз не сводит со священника... А сердечко девочки стучит да стучит... Перед мысленным взором Вассы всплывает снова вчерашняя картина... Горящая печь и в пламени ее извивающаяся змеею Паланина вышивка.
"Все тайное да будет явно! Неужто так! Неужто не стращает батюшка?"
Глаза девочки растерянно скользят по иконостасу... Сурово глядят с него изможденные лики святых. При трепетном мигании лампад в их неверном свете кажется Вассе, что сдвигаются, хмурятся брови угодников.
- Все тайное да будет явно! - выстукивает взволнованное сердце. - Все злое от дьявола! - И снова замирает от боли испуганная детская душа.
Из церкви усталые воспитанницы ходко спешат домой.