Вмиг доброе желтое лицо горбуньи вытянулось и приняло сердитое выражение. Брови нахмурились. Багровые пятна выступили на скулах.
- Павла Артемьевна, за что вы ее? - сдержанно и сухо обратилась она к заведующей рабочим классом брюнетке.
- За дело, не беспокойтесь, милейшая. Зря не обидим никого. Эта негодница Лихарева работать не захотела. А когда я ее заставлять стала, палец себе наколола до крови нарочно, чтобы настоять на своем... Ну, вот я ее и послала к печке. Пусть постоит да поразмыслит на досуге, хорошо ли так поступать!
Павла Артемьевна говорила с плохо скрытым раздражением в голосе, причем птичьи глаза ее поминутно сердито скашивались в сторону наказанной девочки.
Та, услыша последние слова рукодельной наставницы, заплакала громче, уже в голос, на всю комнату.
- Перестань, Оня! Покажи мне лучше твой палец! - прозвучал над ее головою знакомый тихий голос горбуньи.
Елена Дмитриевна бережно взяла маленькую ручонку, внимательно взглянула на уколотый палец и покачала головою.
Кровь из Ониного пальца сочилась непрерывно, а сам палец распух вдвое против своей обычной величины.
Горбунья даже в лице изменилась, увидя это.
- Послушайте, однако, Павла Артемьевна, - сурово сдвинув брови, обратилась она к заведующей рукодельным классом, - так и до антонова огня девочку довести можно.