- Сейчас поймает! Сию минуту! - задыхаясь от волнения, шептала Васса, поднимаясь на цыпочки и следя горящими глазами за катящимся шариком толстой экономовой фигуры.
Маша Рыжова, отличавшаяся помимо своей лени, еще особенной любовью плотно покушать и не терпевшая особенно Жилинского за то, что тот так мало заботился об улучшении стола приюток, внезапно потеряла свое обычное спокойствие.
- Ан не поймает! ан не поймает! - с несвойственной ей живостью проговорила она.
- А вот увидишь! - шептала не менее оживленно Васса. - Ишь он какой прыткий, не убежит Нан.
- Ладно! Еще бабушка надвое сказала! Нан, Нан! - крикнула Маша, и обычно сонное лицо ее оживилось еще больше. - Сюды беги, сюды, Нан!
Длинноногая Нан с быстротою молнии метнулась между Вассой и Машей. Те подняли руки. Пропустили бегущую и снова опустили их перед бросившимся следом за девочкой Жилинским.
Но не успели.
Павел Семенович проскочил в круг и помчался по нему, настигая Нан.
- Ага! Так-то ты! - озлилась Маша Рыжова, следя недобрыми глазами за стремительно несущейся шарообразной фигуркой, словно катившейся на коротеньких ножках.
И тут-то произошло что-то невероятное, неожиданное и печально-смешное в одно и то же время. Маленькая детская нога в приютском шлепанце-туфле выставилась вперед, словно ненароком навстречу шарообразной фигурке.