После первого горячего блюда следовало второе. Жирно сдобренная маслом гречневая каша.
В то время как стрижки, подростки и средние накидываюсь на кашу, старшие воспитанницы почти не притрагивались к ней.
- В чем дело? В чем дело? - суетился, волнуясь, толстенький, маленький человечек эконом Павел Семенович Жилинский, перебегая от стола к столу.
- А в том дело, что масло несвежее в каше! - резко ответила одна из более храбрых воспитанниц Таня Шингарева, взглянув в лицо эконома злыми, недовольными глазами.
- Воображение-с! Все одно воображение-с. Видно, голодать не приходилось! - зашипел на нее маленький человечек, кубарем откатываясь к соседнему столу.
- Принцессы какие! Королевны, скажите пожалуйста! Масло им, видите ли, несвежее! Ха, ха!.. - ворчал он, шариком катаясь по столовой. - Небось забыли, что в подвалах-то в детстве не евши днями высиживали. Привередницы! Барышни! Сделай милость! - все больше и больше хорохорился толстяк.
- Вы это о чем? - неожиданно, как бы из-под земли выросшая перед толстеньким человечком, произнесла Павла Артемьевна, появляясь в столовой.
Жилинский так и вскинулся.
- Матушка моя, - завопил он, - что ж это такое, на ваших барышень не угодишь. Вчера была, видите ли, картошка плохая, нынче масло... Не рябчиками же их кормить прикажете! Ах ты, господи!
- Это еще что за новости! Кому масло показалось плохо? Кто бунтует? - так и закипела в свою очередь Павла Артемьевна, в одну минуту очутившись у крайнего стола старшего отделения, где сидела недовольная Таня.