Она заметно поддалась за эти три года. Несмотря на цветущие еще лета, сильная седина посеребрила ее голову, глаза утеряли их прежнюю ястребиную проницательность... Не так уже энергичны и властны теперь ее обычные окрики на воспитанниц.
Какой-то мучительный недуг подтачивает до сих пор здоровую натуру Павлы Артемьевны.
Тетя Леля осталась та же... Та же бедная горбатенькая фигурка калеки, те же чудесные лучистые глаза, отразившие в себе целый океан любви и самоотвержения. У вновь испеченных старших новая наставница. Педагогичка Антонина Николаевна уже два года как приняла на свое попечение новых старшеотделенок. Она добра, ласкова и держит себя со своими взрослыми девочками скорее как старшая подруга. Воспитанницы не чуждаются этой уже начинающей блекнуть молодой девушки, всегда одинаково чуткой и отзывчивой к горестям и радостям молодежи.
- Младшая сестра тети Лели, - удачно назвал ее кто-то из приюток, - только не такая нежная да ласковая, как та.
- Что и говорить, тетя Леля у нас особенная, такой, как она, обойди целый свет, не сыщешь, - решили давным-давно воспитанницы.
* * *
Холодная осенняя мгла сгустилась круче. За окнами сильнее воет и стонет ветер. Гудит словно эхом в трубах его зычный неприятный вопль.
А в рабочей комнате тепло и уютно. Горят висячие лампы над заваленными грудами холста, ситца и коленкора столами. Жарко пышет накаленная печь.
Работают одни старшеотделенки, шьют себе приданое для выхода из приюта. Каждой из воспитанниц дается при окончательном отъезде сундук с полдюжиною носильного белья, теплым пальто, двумя платьями, двумя парами сапог, шалью и шерстяной косынкой на голову.
Но приданое это, помимо пальто и сапог, конечно, шьют они себе сами.