Если красавица Любочка поражала своим очаровательным личиком с его правильными чертами, миловидное задумчивое лицо Дуни пленяло своей кроткой улыбкой и тем особенным выражением доброты, которое дается далеко не каждому человеку, но одинаково очаровывает всякого.
- Возможно ли? Простая крестьяночка! Какое нежное, прелестное и грациозное дитя! - чуть слышными возгласами восторга доносилось до ушей Дуни. Эти возгласы скорее смущали, нежели радовали ее... Уже само появление ее под столькими взглядами чужих глаз и страх, что вот-вот выскочит из ее памяти довольно длинный монолог доброй феи, и туманный намек Нан на какую-то близкую радость, все это вместе взятое несказанно волновало Дуню.
Однако под ободряющим взором Дорушки, игравшей королеву и стоявшей за боковой кулисой в короне из золотой бумаги на голове и в длинной мантии под "царственный горностай", попросту в белой простыне, разрисованной углем наподобие горностаевых хвостиков, Дуня ободрилась...
Ее нежный голосок трогательно зазвучал по зале:
- Вы хотите роскоши и богатства, бедные дети, вы получите и то и другое, - между прочим говорила она, отчеканивая каждое слово этим своим нежным голоском, - но предупреждаю вас: я не ответственна за то, что постигнет вас в вашей новой доле. Не жалуйтесь же на добрую фею, если новая жизнь не понравится вам.
И взяв за руки Любочку и Вассу, она увела их на минуту за кулисы, чтобы вернуть их на сцену уже переодетыми в пышное одеяние королевских детей.
Под гром аплодисментов снисходительных зрителей сдвинули занавес...
Кричали "браво" и хлопали без устали. Особенно старался добряк доктор Николай Николаевич. Он поместился "в райке", по его собственному выражению, среди своих "курносеньких", попросту в задних рядах скамеек, а не на своем обычном месте, среди начальства и почетных гостей.
Приложив трубою обе руки ко рту, своим могучим басом Доктор вызывал на всю залу исполнительниц, обращая на себя всеобщее внимание:
- Дуняша Прохорова, молодец, браво!.. Васса Сидорова, Люба Орешкина, браво, браво, молодец! Курносенькие, молодцы! Браво! - неистовствовал он.