- А ну-ка, Дуняша, сколько у тебя всего пальцев на руках и на ногах? - шутливо говорила она Дуне.
- Двадцать! - слышался робкий ответ.
- А ежели я четыре зажму, сколько останется на свободе?
- Шестнадцать! - подумав с минуту, решила Дуня.
- Ну, а ежели пять своих ко всем твоим прибавлю, сколько всего?
- Двадцать пять!
- Молодец, Дуня! - радостно восклицала тетя Леля и целовала свою ученицу.
От двух до четырех с десятиминутным перерывом она ежедневно поучала своих стрижек и несказанно радовалась успехам малюток. И Дуня, деревенская девочка Дуня, ничуть не отставала от своих сверстниц. Она за короткое время успела выучиться складам и делать простенькие устные задачи по арифметике, несказанно радуя этим горбатенькую тетю Лелю. Последняя с первого же дня поступления в приют Дуни особенно нежно полюбила девочку. Нравилась горбунье непосредственная, здоровая душа девочки, тихая мечтательность и безответная кротость малютки. Часто ласкала тетя Леля новенькую и разговаривала подолгу с Дуней, расспрашивая ее о деревне, о былом житье дома, о покойном отце и бабушке Маремьяне. И когда прочие стрижки с шумом и визгом гонялись по зале или водили бесконечные хороводы, с пением "хороня золото", или бегая в "кошки-мышки" и "гуси-лебеди", Дуня с неизменной Дорушкой присоседивались к сидевшей за пианино Елене Дмитриевне и с мечтательно устремленными вдаль глазами слушали ее игру.
* * *
- Дунятка... Дорушка... К нам подите! - послышался по другую сторону пианино прерывистый шепот Они Лихаревой, и толстенькая, румяная мордочка шалуньи выглянула из-за спинки инструмента.