Приняли участие в играх и тетя Леля, и серьезная, всегда спокойная педагогичка Антонина Николаевна. Играли в "гуси-лебеди", в "золотые ворота" и в "краски"...
- Гуси-лебеди домой, серый волк под горой! - пронзительно, громким голосом выкрикивала Любочка Орешкина и бежала впереди толпы девочек с одного края залы на другой, изображая лебединую матку.
И из-за пианино выскакивала рыжая старшеотделенка Женя Памфилова и с криком: "Самого жирного, самого вкусного гусенка съем, съем!" - бросалась на Любочкино "стадо". Отчаянный визг, писк, шум, хохот, суета и снова визг стоном стояли в большой приютской зале.
Кричали и визжали стрижки, шумели, суетились средние, хохотали и не меньше детей забавлялись старшие. Все безнаказанно могли шуметь, кричать и возиться в указанное для игры время. Доктор Николай Николаевич отвоевал это право детям.
- Ничто так не развивает легкие, как смех, здоровый хохот и крики, - уверял он Екатерину Ивановну Нарукову приходившую в ужас от всей этой кутерьмы.
И приюток оставляли в покое шуметь и веселиться после ужина, вплоть до вечерней молитвы.
В девять часов дрогнул первый звук колокольчика на пороге залы, и вмиг затихла веселая, нестройная толпа девушек и ребятишек.
- На молитву, дети, на молитву! - послышались громкие голоса надзирательниц.
И через пять минут длинные ряды приюток уже выстроились перед образом Спасителя. Дежурная выступила вперед и стала читать молитву.