- Ну, вот. Страшно, что вы мне не верите. Разве я когда-нибудь выдавала вас?
Действительно, белобрысая Нан не выдавала сверстниц своих - приюток.
Она часто во время прошлой зимы навещала воспитанниц и, привезенная сюда с утра в эти коричневые стены, оставалась здесь до самого вечера, присутствуя на уроках приюток, играя с ними до ужина в большой зале. Перед ужином за ней присылалась худая, прямая, как палка, англичанка мисс Топ, и Нан уезжала, обещая приехать через неделю.
Дорушку, Вассу, Любочку и прочих приюток она знала по прошлым двум годам, а с Дуней, поступившей за ее отсутствие, еще не успела познакомиться. Но Дуня сразу понравилась своей кротостью чопорной и холодной по внешности Нан. Дуня же со страхом и смущением поглядывала на "барышню", обладавшую такими сдержанными манерами, каждое движение у которой было рассчитано, точно у взрослой.
Тут Любочка Орешкина наклонилась к плечу Нан и стала ей оживленно шептать что-то. Любочка лучше других знала маленькую баронессу, так как ее, Феню Клементьеву и еще кой-кого из "любимиц" Софья Петровна часто брала на воскресенья и праздники к себе для развлеченья Нан, казавшейся слишком старообразной и недетски серьезной без подходящего общества для своих лет. Эти побывки считались огромным праздником для детей приюта. Избранницам завидовали все, так как мечтою каждой девочки, не только стрижки, но и "старшей", было провести хоть часик в роскошной квартире баронессы, где было столько сказочно-прекрасных вещей, где целый день звучал рояль и подавались на обед такие царски-изысканные блюда!
Хорошенькое личико Любочки почти вплотную приникло к некрасивому большому уху маленькой баронессы. Слышны были только изредка срывающиеся, слишком звонко сказанные ответные слова...
- Мурка... Хвостик... в саду... Носили кушать ежедневно... Живут в огромном ящике... Мы придвинули к забору, чтобы не ушли... В ящике отверстие есть, чтоб не задохлись... Огромадный он, тот ящик... Им не скучно... Мы на два часа их выпускаем... гулять... Хочешь, покажем? Оставайся до вечера!
Любочка хотела еще прибавить что-то, но тут приютский сторож внес огромную корзину с лакомствами, купленными баронессою для "ее рыбок и пташечек". И детские головки закружились от предстоящей радости "пиршества".
После обеда надзирательницы разобрали гостинцы и по очереди вызывали приюток к столу с разложенными на нем ровными горками леденцов, пряников и мармеладок и оделяли ими всех поровну.
Нан в это время, стоя подле стула Софьи Петровны, просила мать: