- Мама! Мама! - рвалось стонами и воплями из его души, - что я сделал с тобою, мама! Я не должен был поддаваться безделью все это время!.. Надо было приказать себе работать!.. Надо было...
И Алексей зарыдал еще сильнее.
Отчаяние так остро захватило юношу, что он не слышал, как легкими, крадущимися шагами вошел в комнату Марин.
- О чем это вы так печалитесь, Алексей Иванович? - спросил он.
Алеша, обрадованный, что может хоть кому-нибудь рассказать про свое горе, в нескольких словах передал содержание письма матери.
- Зачем плакать! - произнес, выслушав его и кладя ему руку на плечо, вкрадчивым голосом Марин. - Право, плакать не стоит.
- Как не стоит? Это ужасно: моя мама погибнет... умрет, - с дрожью в голосе прошептал Алеша, - и я не могу ничем ей помочь. Ведь я до сих пор, за исключением тех пяти рублей, которые вы мне принесли, не заработал ни гроша...
- Так что же? Успеете еще заработать, а пока я могу вам помочь, вам и ей...
- Вы! - радостно воскликнул Алеша. - О! Дмитрий Васильевич, вы не знаете, как я вам буду обязан... Я готов все, все сделать, что только вы прикажете, только дайте мне возможность послать маме денег...
- И пошлете, если хотите, даже сегодня еще, если только мы столкуемся... Но здесь неудобно разговаривать. Вероятно, сейчас придут наши знакомые, а мне нужно вам кое-что объяснить - помешают. Пойдемте рядом в трактирчик, попьем там чайку, перекусим и покалякаем. Я привык дела всегда обделывать в трактире... Идем, что ли?