-- Это Шарик таборный. Эх, беда. Не узнает -- загры­зет насмерть, -- цепенея от ужаса, мысленно выговорил Орля.

Что-то лохматое, огромное с диким рычанием рину­лось на него и в ту же минуту дрыгнуло с радостным ликующим визгом.

-- Шарик! Шарик! Это я -- Орля! Не узнал, дурак! Громкий радостный лай собаки был ему ответом.

В один миг Шарик облизал лицо, руки, голову Орле и с тихим визгом затормошил его.

Лай, возня и визг собаки не прошли даром.

Беспокойно заворочались цыгане у костров.

-- Никак кто-то прячется в кустах, -- произнес дядя Иванка и первый тяжело поднялся со своего места.

-- К лошадям подбирается! -- крикнул Яшка и тоже вскочил на ноги, держа наперевес ружье.

-- Воры! Грабители! Табор, поднимайся! -- загре­мел в тот же миг голос дяди Иванки, и он кинулся в кусты.

Орля понял одно: медлить больше нельзя! Быстрым движением вскочил он на ноги и, оттолкнув изо всей силы радостно кидавшуюся на него собаку, бросился бе­шеными прыжками к привязанному у дерева Ахиллу. Трепещущими руками рванул он повод, еще раз и еще. Но крепкий ремень не поддался усилию детских ручо­нок. Тогда, вспомнив, что в кармане его имеется перо­чинный нож, он выхватил его с лихорадочной поспешно­стью и перерезал поводья. Еще минута... и он на коне, на его лоснящейся спине, казавшейся серебряной при обманчивом свете месяца.