Чьи-то быстрые руки схватили за повод лошадь. Дру­гие протянулись к мальчику и сняли его с седла. Береж­но подняли его, понесли на крыльцо.

Весь залитый кровью, белый, как его рубашка, маль­чик с усилием поднял голову, обвел всех помутившимися глазами, произнес коснеющим языком:

-- Я не хотел оставаться... неблагодарным... и должен был искупить свою вину... и... и... возвращаю Кирушке его Ахилла...

Тяжелый стон вырвался из его груди, а минуту спу­стя он потерял сознание.

Глава XIX

К счастью, рана Орли оказалась неопасной, хотя маль­чик лишился чувств вследствие потери крови. При­глашенный в тот же вечер из уездного го­рода доктор подтвердил это. Рану забинтовали, Орлю положили в постель, напоили лекарством и всю ночь по­очередно дежурили у его кровати. А к утру он уже чув­ствовал себя настолько хорошо, что пожелал встать. Его, однако, не пустили и целую неделю продержали в посте­ли. А вокруг него в эту неделю теснились милые, лас­ковые лица, ухаживая за ним, заботясь о нем, напе­рерыв угождая ему, спеша удовлетворить каждое его желание.

И впервые почувствовал маленький цыганенок, что жизнь прекрасна и что у него есть родные, семья и дру­зья.

* * *

В день отъезда Раевых Натали с Галей-Верочкой и Орлей-Шурой приехали проводить их на станцию.

-- А скоро и мы за вами переберемся, -- говорила Натали, сияя теперь уже не прежними печальными, а счастливыми глазами, -- Шуру надо серьезно готовить в гимназию в Петербурге, а Верочке подыскать учитель­ницу-гувернантку.