Дружный насмешливый хохот встретил его появление:
-- Тебя?.. Да ты бредишь, что ли, мальчишка! -- Не суйся не в свое дело, не то попадет!
-- Ишь ты! Наравне со старшими нос сует тоже!
-- Проучить бы его за это, братцы!..
-- Кнутом бы огреть, чтобы небу жарко стало!
-- И то бы кнутом!
Последние слова точно огнем опалили Орлю; он затрепетал всем телом, вытянулся как стрела. Лицо его побледнело, губы вздрогнули и белые зубы хищно блеснули меж них. В черных глазенках загорелся гордый огонь.
-- Дядя Иванка! -- проговорил он, окидывая окру- жавших его цыган презрительным взглядом. -- Ты -- хозяин и начальник надо всеми, следовательно, голова.
И ты меня хорошо знаешь. Кто тебе больше меня добычи приносит? Никто!.. Двенадцать годов мне, а другой старый цыган послужил ли табору так, как я?.. Вспомни: я тебе трех коней у помещика увел, корову у крестьянина, из стада четырех баранов, а сколько перетаскал поросят, овец да кур, и счет потерял... Сам ты меня в пример другим ставишь, Орленком -- Орлей прозвал за лихость, так почто же позволяешь издеваться надо мной? Вот они все за награду тебе коня привести обещают, а мне ничего не надо от тебя. Одного прошу: приведу коня -- не выгоняй Гальки, дай ей жить у нас, не заставляй ходить на работу. А больше ничего не спрошу... Так пошли же меня, дядя Иванка, Богом тебя заклинаю, пошли!
Горячо и убедительно звучала речь мальчика. И когда он кончил, долгое молчание воцарилось кругом.