Но и помимо этого разрешения он бы встал и так, без спросу.
Ясное летнее солнышко заглядывало в комнату. Деревья шептали зелеными ветками там, за окном. Небо голубело вдали, сливаясь с горизонтом за золотыми полями. В соседней сельской церкви благовестили к обедне.
В одну минуту Орля вскочил с постели и, пошатываясь от слабости, оглянулся вокруг.
-- Ба! Что это такое лежит на стуле?
Два прыжка на ослабевших ногах, и мальчик уже держал в руках красную кумачовую рубашку, плисовые шаровары и высокие сапоги.
-- Никак для меня это! -- произнес он, ухмыльнувшись, и стал торопливо одеваться в новешенький, с иголочки, костюм.
Три-четыре минуты -- и Орля был неузнаваем. Чуть покачиваясь на подгибающихся ногах, он подошел к зеркалу, стоявшему в углу комнаты, заглянул в него и ахнул: в одетом по-барски, худом, высоком мальчугане, с наголо остриженной, иссиня-черной головой, с огромными, вследствие худобы, глазами, трудно было узнать . прежнего Орлю, лихого и вороватого таборного цыганенка.
Он с восхищением разглядывал свою изменившуюся фигуру, поворачиваясь то вправо, то влево, строя себе в стекле уморительные рожицы.
-- Вот бы в табор улепетнуть в таком виде! И то бы улепетнуть!.. Шапки только нет, вот жалость. А уж одежа такая, какой не сыщешь у самого дяди Иванки, -- решил он и даже прищелкнул от удовольствия языком.
Глаза его метнулись на дверь. Он сделал, осторожно крадучись, шаг, другой, третий. Еще шаг, и в руках его ручка запора. Раз...