— Кто ты, девочка? — спросил он, удивленно всматриваясь в крошечную фигурку, полуприкрытую разросшимися вдоль забора лопухами.
Она не удивилась, не оборвала песни, только взглянула на него своими странными глазами, в которых не было ни ума, ни мысли. Художник — так как бледный человек в бархатной куртке был художник — вздрогнул и отступил от «Синички».
Какая-то внезапная мысль промелькнула в его голове.
Он не отрывал уже взора от глаз «Синички» и сказал ей, насколько умел, ласково и кротко:
— Пойдем со мною в мою мастерскую!
Но она не поняла его и только все пела и пела, протяжно и печально, свою однообразную песенку, под звуки которой невольно хотелось плакать.
Он порылся немного в кармане своей бархатной куртки и, вынув оттуда конфетку, протянул ей со словами:
— Я тебе дам еще много конфект, если ты пойдешь за мною в мою мастерскую…
Тут она улыбнулась ему, потому что любила конфекты и сласти, и оборвав свою песню, пошла в дом вместе с художником.
Он привел ее в мастерскую, из окна которой виднелись голубое небо и зеленые деревья, где было много прекрасных картин, и, усадив Синичку в кресло, стал рисовать ее…