Гиме скромно опустилась на шелковое татами, принесенное ей из ее комнаты лакеем и запела.
Ах, как пела Гиме!
Голосок у нее был чистый и звонкий, как свирель… Серебряные звуки его точно таяли в огромной прекрасной зале.
Она пела о синем море, о жарком солнце, о цветах лотоса и хризантемы…
Щечки ее разгорелись и сами стали похожими на розовых хризантем…
И вдруг Гиме вздрогнула…
— Гиме! — позвал ее кто-то позади нее…
Она насторожилась.
Это был совсем незнакомый голос…
— Гиме! — снова произнес голос и тихо продолжал на чистейшем японском наречии: