— Люда? Ты!
Да, это была она, наша тихая, кроткая Люда, твердо переносившая свое большое горе.
— Простите! Я напугала вас. Ради Бога, простите! — заговорила она своим тихим печальным голосом. — Но я часто прихожу сюда ночью играть эту пьесу, которую играла покойная мама. Когда все стихнет и уснет, мне как-то лучше и приятнее мечтать здесь о мамочке и брате. Мечтать и играть мамину пьесу, которую я никогда ни при ком не играю. Я не знала, что напугаю вас! Простите!
— Полно, Люда! Разве ты виновата? — поспешила я успокоить девочку и крепко поцеловала ее.
Кира последовала моему примеру. Она была очень сконфужена теперь.
Потом мы все трое поднялись в дортуар, где металась насмерть перепуганная нашим исчезновением Белка.
С этих пор Кира не верила в существование привидений, а Люда уже не играла больше по ночам свою пьесу.
Экзамен
Мама перекрестила Наточку и отправила её спать…
Худенькая, темноволосая, с большими, немного испуганными глазами Ната или Сурочек, как её шутя прозвал за ее подвижное с тупым носиком личико папа, быстро вбежала в детскую.