Я кивнул головою Бурке и, медленно двигаясь почти ползком, направился к стогу через кустарник.
V.
Совсем, совсем нет ничего опасного!
По крайней мере я прошел добрые две трети пути и вполне благополучно!
На душе все ликует; даже нет в ней ни малейшего раскаяния в том, что делаю потихоньку то, что мне запрещено делать. Вот и стог…
Мужик спит по-прежнему крепко-крепко… Теперь они, крынка и каравай, всего в трех шагах расстояния от меня.
Бурка молчит там, в чаще кустарника, и не подает признаков жизни.
Значит все спокойно, и волноваться нечему. Наконец я у цели. Протягиваю лапу. Раз! Крынка с молоком в моих руках. Два! Каравай хлеба тоже! Я прижимаю то и другое к своей груди, как самые дорогие сокровища в мире.
И вдруг… Оглушительный рев Бурки несется на всю поляну…
Я оглядываюсь… И начинаю дрожать всеми членами с головы до ног… Со всех сторон ко мне бегут люди… Ужас сковывает мое бедное медвежье сердце… Мозг в голове холодеет… Крынка и каравай моментально выскальзывают из моих рук и падают на землю… И я бросаюсь наутек.