Я припомнила весь свой разговор с девочкой.
Бедняжка!
Жутко ей должно быть будет, когда она проснется уже русалочкой!
Я вспомнила весь наш разговор с нею, и мне стало еще больнее за девочку. Сердечко у меня сжалось, сжалось и в голове все спуталось.
Бедная, бедная девочка!
Какой ужас написан на ее лице.
Верно, она сознавала, что тонет, когда Струйка схватила ее с берега и потащила в глубину.
И вдруг в голове моей мелькнула странная мысль: «Что, если спасти девочку?»
И лишь только я подумала это и взглянула на мертвую девочку, как мне показалось, что глаза ее приоткрылись, по лицу прошло умоляющее выражение, а синие губки тихо прошептали:
— Спаси меня, русалочка, спаси!